-10 °С
$00,00 руб.
00,00 руб.

Короткой строкой

Культура

Бронзовый петух НОТР-ДАМА

«РО Сегодня» апрель 18, 2019, 10:07
Автор фото: из открытых источников
Шок и трепет. Два дня наше мыслящее сообщество в различных формах выражало три несложных медиаэмоции: нарочитую укоризну, не менее нарочитую сопереживательность и раздраженное безразличие.

И, что самое противное, ну все же из трех правы. Отчасти, с оговоркой, в какой-то степени, но правы.

Вот пишут, что парижский пожар – символ заката, апокалипсис по-французски, что Париж давно недостоин этого собора, Франция – деградирующая страна, и вообще, «отныне остается дом ваш пуст». И поди, поспорь?! Во-первых, потому что укоризны с ссылкой на мистические мотивы, равно как и символические прочтения событий – вещи вне дискуссий. А во-вторых, Франция давно забыла своего Бога.

Под Францией нужно иметь в виду официальную ориентацию государства, ту культурную силу, что влияет на жизнь народа и транслирует определенные ценности от его имени окружающим. Под Богом же, в данном случае, должно подразумевать ту историю, что, собственно говоря, сделала Францию Францией. Фундаментом, который скрепил в единый народ всех этих бесчисленных Меровингов, Каролингов, Капетингов и прочих Бонапартов, было христианство.

Оно определило язык, образование, литературу, музыку и даже вина с десертами прекрасной древней страны. Однако что мы видим сейчас? Между посвящением Франции Божьей Матери устами Людовика XIII и законом шестилетней давности о легализации однополых браков с правом усыновлять детей пролегает целая бездна. Добавьте сюда убийственное для титульной нации миграционное законодательство, и 150 тыс. ежегодных французских паспортов для эмигрантов; нескончаемые пособия для бездельников и налоговый грабеж работающей части населения; четыре десятка древних церквей, разрушенных «за ненадобностью» властями и десятки иных, превращенных в офисы, бары и хостелы; разгон брандспойтами и газом миллионной демонстрации сторонников традиционных семейных ценностей и запрет религиозной символики в учреждениях.

В общем, у нарочитой укоризны основания есть. А уж символизма в этом пожаре более любой нормы. Первый день Страстной Седмицы, когда вспоминаются самые страшные образы: ветхозаветный патриарх Иосиф, проданный братьями в Египет ­– образ религиозного предательства; евангельское повествование о проклятии Иисусом бесплодной смоковницы (Мф. 21:18-22), символизирующей душу, не приносящую духовных плодов. Лучшего дня, чтоб сгореть со стыда и не сыщешь. Два дня парижского пожара как будто неслучайно выбраны рукой судьбы. Начался пожар 15 апреля, в день рождения Николая Гумилева, который проникновенно писал, что никто не посмеет «разбить в куски скрижаль закона и бросить пламя в Notre-Dame».  

Где пел Гюго, где жил Вольтер,

Страдал Бодлер, богов товарищ,

Там не посмеет изувер

Плясать на зареве пожарищ.

Ан нет. И посмел, и разбил, и бросил… Завершился пожар 16 апреля в день рождения другого писателя, француза Доминика Веннера, который шесть лет назад застрелился в том самом Соборе в знак протеста против культурной, цивилизационной, религиозной и нравственной самоликвидации Европы. Перед кончиной Веннер, совершивший безумствор, оставил потрясающую по своему мужеству и здравомыслию записку: «Мое тело и ум в полном здравии; я преисполнен любви к жене и детям. Я люблю жизнь и чаю лишь сохранения моей расы и моего духа. И все же на закате своих дней при виде великой опасности, угрожающей моей родине, Франции, и всей Европе, я обязан действовать, пока еще есть силы. Я считаю, что должен пожертвовать своей собственной жизнью для того, чтобы пробудить соотечественников от летаргического сна. Я приношу в жертву то, что осталось от моей жизни, в знак протеста. Я выбираю глубоко символическое место — милый моему сердцу собор Парижской Богоматери, возведенный гением моих предков на месте еще более древнего культа, в память о нашем великом происхождении…»

Вот так! А говорят, нет символизма! Сгореть в такую ночь мечтал бы любой приверженец перформанса. Но, похоже, Павленские не горят, не тонут, хотя с восхищением воспринимают, когда пылает что-то рядом. Вандалы любят большие пожары, подметили когда-то в Риме. «Чудесно же», – поделился Верзилов с Доброхотовым восторгом горящих шпилей. Наших дегенератов переплюнули только сами жители Парижа. Да-да! Не показалось! Пять с лишним миллионов приезжих, из-за которых стреляются в соборах коренные – это заметная сила. Тем удивительнее, что их реакцию постарались не заметить все местные СМИ. А она была буйной, массовой, со всеми полагающимися эксцессами и выкриками. Сначала плохо скрываемой украдкой под мостами Сите, на набережных Сены, вдоль бульваров Картье Латан, и уже в полной мере в неконтролируемом властями Сен-Дени разливался восторг одобрения и хвала арабскому богу по поводу наказания ненавистных кафиров. А уж как радовались мухаммеды и алимы в соцсетях, не поддается описанию. Но эта тема под таким табу во Франции, что хоть вся парижская интеллигенция перестреляйся, «бедные мигранты, приплывшие на лодочках» будут неприкасаемой кастой бесхребетного государства. Так что, был ли повод у отечественных авторов пенять на французов при виде догорающего символа Франции? Безусловно, был! И исторический, и социальный, и культурный, и религиозный!

Однако злословить в момент утраты, пусть даже и справедливо, и по чести, в приличном обществе считается за нечто нравственно ущербное. И ведь это тоже правда. Ну разве виноваты в этих политических процессах те тысячи французов, которые выстояли несколько часов на коленях, вымаливая чуда! И ведь чудо-то произошло! Собор пылал так, что казалось не только стены готовы рухнуть, сама земля сейчас разверзнется и поглотит пилястры, ярусы, трансепты, с галереями, нефами и порталами. Шесть часов подряд четыреста пожарных из десятка орудий поливали Собор с головы до ног. От него должно было остаться одно мокрое место. И что мы видим? По мнению экспертов, пожар остановился за 15 минут до полного обрушения главного фасада. Двадцать пожарных вошли под колокольни и, рискуя жизнью, гасили ползущее по стенам пламя. А отец Жан-Марк Фурнье, военный капеллан пожарной охраны Парижа, прошедший горячие точки и спасавший раненых в Батаклане, во время пожара пробрался в собор и спас Святые Дары и Терновый Венец – величайшую христианскую святыню.

Терновый Венец Спасителя, хранящийся как великая святыня в Соборе Парижской Богоматери 

Священник Жан-Марк Форньер, спасший Терновый Венец

Это ли не чудо? А разве не чудо, что после такого душа из воды и огня, войдя под своды сгоревшего Собора, все ахнули! Совершенно не тронутые огнем белоснежные статуи святых, чистые стены, не пострадавший алтарь. Как будто какая-то сила преградила путь огню, пеплу, падающей крыше и рухнувшему шпилю ровно по алтарной линии. И над всем этим пепелищем перед глазами вошедших в утренних лучах восходящего солнца золотыми всполохами возвышался главный алтарный крест собора.

Это поражающее воображение зрелище. И правы те, кто считает, что собор-то не так уж сильно и пострадал. Мы видели последствия пожаров и посильнее. Ну не чудо ли? А то, что на следующий день весь христианский мир начал сбор средств в помощь собору, и первые 300 млн евро упали в кассу уже на рассвете – не чудо ли? А те цветы, что несли москвичи к французскому посольству в эту страшную для Франции ночь – не чудо ли? И ведь в Париже не люди гибли. Камни! Но так камни не оплакивают! Сколько глаз наполнились сочувствием в эту ночь, сколько сердец – молитвой. Конечно, все это чудо! И Божественное, и человеческое. И правы те, кто отчитывает христианской отповедью предсказуемых пророков за все эти интерпретации с «пустым домом» и «засохшей смоковницей». Вот только говорят они, по-моему, о разном. Франция-то не однородна. В ней есть и стоящие перед крестом, и те, кого крест раздражает пуще слезного газа. Впрочем, как видим, и у нас есть приносящие розы к посольству, и те, кому пожар «чудесен».

Ну и, наконец, третью эмоцию выразила высоко даровитая публика, поучавшая нас, что соборную беду не надо преувеличивать, эпитеты лучше поберечь, никто ведь не погиб, а храм, мол, и так хотели снести сами жители, правда лет сто пятьдесят назад. Так что, граждане, меньше эмоций, давайте лучше пообсуждаем освобождение Нади Савченко. Блеснув википедической эрудицией, авторы с холодным рассудком позднего Лермонтова успокаивали своих не в меру эмоциональных сограждан: какой там символ? Что за мракобесие! Какие эмоции? Что за неврастения! Читайте Карен Хорни и пейте модный чай мате из калебаса. В сгоревшем девятивековом соборе нет особенного трагизма и требующего осмысления контекста. Относится нужно, как к лопнувшей пружине. Заменят, натянут, забудут.

Вот же черти луковые, и тут есть своя правда, при всей пошлости такой эмоционально и мысленно беспомощной позиции. У нас что, свои храмы мало горят? У нас не горел на весь Божий свет Преображенский в Питере? Не пылал синим пламенем Донской в Ростове? Разве мало у нас своих Нотр-Дамов, что сгорели в пожарищах минувшего века, да так и стоят потухшими углищами по всей стране? Как тут возразишь! Мы ж не бабушка из вороньей слободки, что не верила в электричество и сгорела от керосинки. Факт есть факт!

Реставрация наших памятников, которых в одной Ростовской области более полусотни, наверное, не менее важная задача, чем переживания о сгоревшей свинцовой кровле в Париже. Наверное… Потому что в этой позиции все же есть какое-то заигрывание с дьяволом, у которого в мешке всегда найдется горячий поп-корн и билет на лучшее место в ряду.

 «Московский комсомолец» и Gazeta.ru вдруг опубликовали ошеломляющую новость: «Найден бронзовый петух с мощами Христа со шпиля Нотр-Дам-де-Пари». В меру помятый, но целехонький, деловито уточняют профессионалы федерального уровня! Как говорится, ля финаль! Занавес! Мощи Христа в бронзовом петухе на шпиле Нотр-Дам… Крупным шрифтом, в колонтитуле, креолизованным текстом! Вот все, что мы должны знать о тех процессах, что происходят в обществе. А большего нам и не надо, а может уже и не дано. У каждого, как говорится, своя правда! И это не страшно. Разномыслия, как учит апостол Павел, рождают правильных мыслителей. Неправда лишь в том, что всё у нас как-то на троечку, и всюду куда не глянь, на ответственных ролях сплошь троечники! При таких «профессионалах» на любых крышах будут бесконечно вспыхивать пожары, а в головах клеваться бронзовые петухи с мощами Христа. Беспросветный бардак на троечку – вот что по-настоящему страшно. Спаси нас от такого срама, бронзовый петух святого Нотр-Дама!

Бронзовый петух, находившийся на крыше Собора

Автор статьи: RO Today

Комментарии

Написать комментарий






Самое читаемое

Культура
июль 4, 2019, 10:35
Жить дальше…

Жить дальше…

51